Чистильщик» – позиционный защитник

Несмотря на то, что тренируемая мною команда, играя в обороне с «чистильщиком», заняла в чемпионате страны прошлого года 17‑е место и пропустила при этом в свои ворота 54 мяча, считаю необходимым выступить в защиту игры с «чистильщиком».

Я отлично понимаю трудность своего положения, но тем более считаю себя обязанным «постоять за истину».

Прежде всего считаю необходимым сделать небольшой экскурс в историю тактического развития футбольной игры, с тем чтобы определить причины и смысл возникновения системы с четырьмя защитниками и ее дальнейшей эволюции. Нельзя забывать, что эта игра появилась в период господства «дубль‑ве», и таким образом три форварда оказались противопоставленными четырем защитникам, а у ворот противника четыре нападающих заиграли против трех защитников.

Впервые тактическая система игры с четырьмя защитниками была продемонстрирована на чемпионате мира в Швеции в 1958 году сборной командой Бразилии. Выигрыш первенства мира бразильцами тогда был обусловлен игровым единством их технического и тактического мастерства. Но главным преимуществом бразильцев над противниками была их новая, оригинальная и очень точно и тонко разработанная система игры, в которой все было направлено на преодоление противников, играющих по заранее известной тактической системе «дубль‑ве».

Бразильцы овладели тактической инициативой и, зная, как играют противники, видели, как нужно с ними играть, в то время как их соперники еще не нашли контригры.

Однако к чемпионату мира в Чили почти все сборные команды стран уже играли с четырьмя защитниками в расстановке 1+4+2+4. Против четырех защитников стали играть четверо нападающих, и опять возникло то соотношение сил, которое вызвало в свое время появление четвертого защитника против трех передних нападающих в системе «дубль‑ве». Правда, игра в четыре защитника против четырех нападающих все‑таки немного лучше с точки зрения обороны, чем игра против трех, так как создается некоторая скученность игроков, благоприятствующая защитникам и мешающая нападающим.

Но тем не менее тактическая система оказалась противопоставленной сама себе и в какой‑то мере опровергла себя.

И вот снова пришла очередь защиты отреагировать на численное усиление нападения и сказать свое слово.

И первое слово сказали сами бразильцы, увеличив число игроков, действующих на середине поля, за счет уменьшения числа нападающих в первой линии атаки. Это было не только поправкой к тактике игры стареющего чемпиона мира, но также и началом дальнейшей тактической эволюции футбольной игры.

В советском футболе, принявшем на вооружение игру в расстановке 1+4+2+4, но не отказавшемся от метода «подвижной обороны», т. е. «персональной опеки», начала появляться игра с задним позиционным центральным защитником, неудачно названным «чистильщиком», как реакция на двух выдвинувшихся вперед центральных нападающих.

Однако, естественно, выход одного из центральных защитников из системы «подвижной обороны» на зону для подстраховки партнеров заставляет одного из полузащитников взять под свой контроль одного из двух центральных нападающих противника, и таким образом возникает группа обороны из пяти игроков, играющая против четырех нападающих. Ну что же, в организованной таким образом игре я вижу необходимый запас оборонной прочности, вместе с тем и хорошие возможности для организации контрнаступления всей команды, которые отрицает в своей статье Г. Качалин и о которых я скажу ниже.

Думаю, что не ошибусь, если скажу, что, за условным исключением московских динамовцев, почти все наши преуспевающие в 1963 году команды играли с более или менее выраженным «чистильщиком», который держался на позиции несколько глубже своих партнеров по защите и, не имея своего персонального противника, подстраховывал их в борьбе с противниками.

Из команд, добившихся серьезных успехов в чемпионате прошлого года, только динамовцы Минска имели в центре своей обороны двух «настоящих» защитников, но и они несли ясно разграниченные игровые функции.

Однако было бы неверно утверждать, что игра с «чистильщиком» – единственно правильная игра. Можно играть с «чистильщиком», можно играть и без него, и можно по‑разному организовывать игру двух центральных и всех четырех защитников. Например, если все четыре защитника точно взаимодействуют, играют с большим запасом прочности и легко, уверенно, без ошибок справляются с четырьмя нападающими противника, два центральных защитника могут играть против двух центральных нападающих без третьего специального подстраховщика и таким образом сэкономить в обороне одного футболиста, увеличив тем группу нападения.

Правда, это может быть при качественном неравенстве, которое очень редко встречается в одной классификационной категории.

А игра с «чистильщиком» – это лишь один из вариантов организации игры в обороне с численным перевесом на одного игрока над атакующими противниками. Такова диалектика тактического развития игры, и появление «чистильщика» как пятого защитника вполне закономерно и соответствует современному оборонному моменту этой диалектики. И право же, не стоит нападать на бедного «чистильщика», поскольку он порожден железными законами эволюционного развития игры.

Правда, с появлением пятого позиционного защитника мы наблюдаем и другое тактическое явление: переход некоторых наших команд на игру в расстановке 1+4+3+3, которая так же, как и игра с «чистильщиком», продолжает тенденцию тактического развития современного футбола к количественному усилению обороны.

Хотят этого или не хотят идеологи приоритета наступления, но таковы факты, которые мы должны осмыслить.

А смысл этих фактов в том, что практика современной футбольной игры показала тактическую целесообразность иметь в обороне, т. е. на своей половине поля, как на исходной игровой позиции, большую группу футболистов, потому что переход обороняющихся в наступление осуществляется гораздо быстрее, эффективнее, организованнее, физически легче и охотнее, чем отступление нападающих в оборону своей командой.

А обусловлено это прежде всего тем чисто психологическим моментом, что все игроки обороны без исключения очень охотно идут в наступление и воспринимают свою наступательную функцию как приятную разрядку от нервного напряжения при действиях в защите.

Форварды же, за редким исключением, очень неохотно и без всякого удовольствия выполняют свои защитные функции, иногда просто не умеют этого делать.

Обвинение «чистильщика» как лишнего игрока в обороне мне кажется идущим вразрез с тем моментом тактической эволюции, когда защита должна отреагировать не только на четырех нападающих, но и на трех с тремя полузащитниками за спиной.

Не нужно при этом забывать, что позиционная игра «чистильщика» должна сочетаться с действиями по принципу «персональной опеки» второго центрального защитника. А это сочетание таит в себе как бы автоматическую регулировку числа необходимых в обороне игроков, а отсюда и большие возможности перехода в контрнаступление.

Это необходимо объяснить. Например, если ни один из двух центральных нападающих противника не играет в центре и впереди, то против них действуют по методу «персональной опеки» один центральный защитник и один из полузащитников, а «чистильщик» один остается в пустой зоне перед своими воротами.

Если же один из двух центральных нападающих выдвинется вперед к «чистильщику» (что Г. Качалин считает верным методом опровержения игры с «чистильщиком»), то за ним пойдет опекающий его центральный защитник и перед противником на опасной для ворот позиции окажутся два игрока обороны, что вполне разумно в возникшей игровой ситуации. Этого не догадались сделать итальянцы, когда к «чистильщику» Сальвадоре подошел наш нападающий В. Понедельник.

И, наконец, если оба центральных нападающих выдвинутся вперед, то за ними пойдут опекающие их центральный защитник и полузащитник (плюс «чистильщик») и перед двумя противниками на острой позиции окажутся три игрока обороны, что также разумно, потому что два нападающих против двух защитников не менее опасны, чем один против одного, так как кроме обводки они вооружены и возможностью сыграть в пас. А если к четверке нападающих противника подключится еще и полузащитник, то за ним обязательно должен пойти в оборону второй полузащитник.

Но по мере количественного увеличения противоборствующих игроков значение «лишнего» футболиста в обороне уменьшается, и наступает момент, когда нужно сознательно пойти на равенство сил или даже на неравенство их в пользу противника во имя острой и эффективной контратаки. В такой ситуации большую роль играет тактическое мышление «чистильщика». К сожалению, во многих наших командах нет игроков, способных высококачественно выполнять эту сложную тактическую задачу. Не нужно делать догмы из численного перевеса над противником, но тем не менее «автоматическая» регулировка количества игроков, необходимых в защите, делает эту тактику игры очень ценным и действенным методом обороны.

Нельзя без уважения и восхищения относиться к футболистам и игре сборной команды Бразилии, и многому следует у них поучиться и многое просто перенять. Но тем не менее не следует забывать и того, что наш футбол, как и всякий футбол другой страны, имеет свои традиции, собственную «школу». Например, нельзя согласиться с критикой и осуждением метода «подвижной обороны» («персональной опеки») и его частного проявления – игры с одним позиционным защитником.

Конечно, было бы неверно играть только методом «персональной опеки», но сочетая ее с игрой на позиции или играть в обороне только с «чистильщиком». Такая ограниченность, конечно, только затормозила бы развитие нашего футбола. Однако также неверно было бы и снять метод «подвижной обороны», неудачно названный «персональной опекой», с вооружения нашего футбола – это также его обеднило бы.

В заключение я призываю своих партнеров по дискуссии о тактике футбола не затемнять интеллектуальной сущности вопроса азартом спора и субъективными оценками своего вкуса, с тем чтобы разобраться в нашем советском футболе и верно направить его дальнейшее развитие.

1964

Тактические перспективы

Всем известно, что в 1958 году в Швеции на футбольном чемпионате мира сборная команда Бразилии противопоставила общепринятой тогда тактической системе «дубль‑ве» свою, совершенно новую систему игры.

Ее новизна и идея заключались в новой расстановке игроков, которой и определялись функции и сферы их преимущественной деятельности на поле. Эту расстановку сил принято выражать схемой 1+4+2+4.

Не нужно быть большим специалистом, чтобы заметить разницу в самой идее «дислокации сил» в двух тактических системах.

В расстановке игроков по схеме «дубль‑ве» мы видели трех нападающих впереди, трех защитников сзади, а в середине поля четырех игроков (двух полусредних и двух полузащитников). В такой расстановке сил большая группа игроков контролировала середину поля, а наступление и оборона велись относительно небольшими силами.

Бразильцы противопоставили этой дислокации свою. Против трех защитников они выставили четырех нападающих, а против выдвинутых вперед трех нападающих поставили четырех защитников. Таким образом, бразильцы превосходили противника числом и у своих ворот и у чужих – на самых важных участках «поля битвы». Правда, это превосходство сил на самых ответственных местах игры достигалось за счет малого числа футболистов на середине поля, где два игрока действовали против четырех и, естественно, в какой‑то мере теряли контроль над серединой поля.

Бразильцы сознательно шли на такое соотношение сил в различных зонах и фазах игры, которое при их высоком индивидуальном мастерстве было для них выгодным. К тому же они предложили противникам, действовавшим по системе «дубль‑ве», игру, на которую у тех в их тактическом арсенале не нашлось эффективных контрмер.

Так обстояло дело на чемпионате мира по футболу в 1958 году.

К классической английской системе «дубль‑ве» были подобраны ключи. Началась всеобщая тактическая перестройка футбольной игры на новый лад. И уже на следующем чемпионате мира, в Чили, почти все команды играли в расстановке 1+4+2+4.

Новая система стала общепризнанной, как самая рациональная тактическая организация игры. Наиболее восторженные поклонники этой системы объявили ее пределом футбольной мудрости и возвели в категорию «вечных ценностей».

Я ни в какой мере не хочу хулить новую систему игры. Ничего, кроме восхищения, не могут вызывать у нас тренер и игроки сборной Бразилии, которые ее придумали и с таким успехом и блеском осуществили. Но когда система игры становится общепринятой и таким образом оказывается противопоставленной самой себе, она теряет долю своего тактического смысла и как бы опровергает самое себя. Такова диалектика тактического развития игры. Команды еще до игры точно знают, по какой схеме будут играть их противники. Команды не задают противникам неожиданных тактических задач, на которые у тех нет готового ответа.

Борьба проходит в плане соревнования в технике, атлетической и волевой подготовке. Интеллект как непосредственно действующее в игре творческое оружие покидает футбольное поле.

И все, что в игре бразильцев было задумано для преодоления противника, придерживавшегося системы «дубль‑ве», и что выкристаллизовалось в новую, оригинальную, до конца продуманную систему игры, должно в какой‑то мере потерять свою остроту, как только все команды начнут играть так же. И не станет ли слишком простой и откровенной игра четырьмя нападающими против четырех защитников? Или бразильская система настолько универсальна и совершенна, что на ней можно поставить точку и таким образом покончить с тактической эволюцией и тактическим прогрессом футбольной игры?

Мне кажется, ни один тренер и ни один игрок не смогут согласиться с таким суждением, поскольку человеческие возможности совершенствования технического умения и развития двигательных качеств в спорте, которые и определяют тактику игры, безграничны.

И пусть мы еще не умеем использовать всех возможностей, таящихся в бразильской системе. И пусть для игры по бразильской системе у нас подчас не хватает технического мастерства и скорости – это не должно задерживать тактического развития нашего футбола.

Но значит ли это, что можно проскочить мимо бразильской системы, мимо расстановки 1+4+2+4, т. е. обойти их, с тем чтобы двинуться в тактическом развитии дальше?

Конечно, нет. Такой «перескок» ступеньки на «биогенетической» лестнице развития футбольной игры не дал бы нашему футболу полного курса образования, необходимого для его полноценного развития. Необходимо усвоить и творчески развивать этот тактический метод игры, необходимо совершенствовать техническое умение наших футболистов соответственно запросу со стороны этой тактики. И также необходимо усилить скоростную мобильность команд, обязательную как элемент всякой тактики.

Но тактическая мысль должна смотреть дальше, идти вперед, предвосхищать, предвидеть и направлять дальнейший ход развития футбола.

Таким образом, колчан тактических стрел, которым обладает команда, обогатится еще одной, которая обязательно будет пущена в ход. Коллектив и каждый его футболист должны уметь играть в разных тактических планах, знать и иметь на вооружении разные тактические системы или варианты своей основной игровой системы. Тренер команды, капитан и каждый игрок должны творчески, свободно и точно оперировать всем тактическим богатством футбольной игры.

Можно предположить, что на настоящем этапе развития футбольной тактики, когда почти все команды заиграли в расстановке 1+4+2+4, возникает тенденция снова увеличить группу игроков, дислоцирующихся на середине поля, с тем чтобы заиметь базу для быстрой организации и осуществления как наступления, так и обороны.

Мне представляется, например, что группа полузащитников, увеличенная до четырех игроков в расстановке 1+3+4+3, при условии их большой скоростной мобильности могла бы внезапно и эффективно умножать силы своих атакующих и обороняющихся партнеров. При этом им не пришлось бы преодолевать больших продольных пространств футбольного поля. Действия такой группы полузащитников были бы очень оперативны и быстры. Идея такой тактики в какой‑то мере уже осуществляется в игре по схеме 1+4+3+3. Это тактика маскировки резервов атаки, тактика включения больших сил в атакующие и оборонительные действия команды. При этом она совершенно не исключает возможности быстрых контратак небольшими силами, а наоборот, обеспечивает превращение контратаки малыми силами в массированное наступление.

Но не окажется ли такой поворот в тактическом развитии нашего футбола шагом назад и возвращением к системе «дубль‑ве»? Безусловно, нет, и прежде всего потому, что середина поля должна заселиться игроками значительно большего радиуса действия, более скоростными и более однородными по своему игровому профилю, чем это было в четверке двух полусредних и двух полузащитников в системе «дубль‑ве». А во‑вторых, это не было бы шагом назад и потому, что команды, вооруженные тактическим умением играть в расстановке 1+4+2++ 4, смогут в любой момент по игровой обстановке быстро и точно перейти на эту игру.

Тактика в современном футболе должна твориться на поле, а не быть раз и навсегда задуманной и решенной в тиши тренерского кабинета. Нужно отказаться от иллюзии, что можно придумать такую тактическую систему игры, которая не встретила бы вскоре эффективной контригры. Этот взгляд порочен и ошибочен уже потому, что во всякой игровой системе планируются как атакующие действия команды, так и оборонительные. Мы должны использовать опыт зарубежного футбола и творчески осваивать все его достижения. Но мы должны помнить, что подражатели в любой сфере человеческой деятельности никогда еще не создавали значительных творений. Мы должны учиться у тех, кто превзошел нас, но вместе с тем должны искать и сами, творить, экспериментировать и дерзать.

Я думаю, что на смену фундаментальным системам с их слишком жесткими тактическими каркасами должно прийти более свободное творческое мышление тренеров и футболистов, которые творили бы перед матчем и в ходе его текущую тактику игры.

Вот тогда‑то наш футбол одухотворится интеллектуальным творчеством игроков и тренеров и станет великолепным зрелищем гармонического развития советского спортсмена.

1965


7047157186122956.html
7047176556992324.html
    PR.RU™